Новости и события » Общество » Попытки "наезда" на СМИ всегда оказываются для чиновников себе дороже

Попытки "наезда" на СМИ всегда оказываются для чиновников себе дороже

Попытки "наезда" на СМИ всегда оказываются для чиновников себе дороже

Влащенко: Сегодня наш вечерний гость - известный украинский режиссер Мирослав Слабошпицкий. Добрый вечер. Есть люди, которых успех окрыляет. А есть, которых парализует, потому что они не знают, что дальше. Вы к каким относитесь? Слабошпицкий: Успех, он и окрыляет, и парализует. Я думаю, это какие-то фазы, которые сменяют друг друга. И на хорошие, и на плохие вещи человеческий организм реагирует одинаково - это является стрессом. Все, что случилось с "Племенем", - это больший стресс. Это великое счастье, но, конечно, мне тяжело было после этого восстановиться психологически.

- Расскажите об истории с "Племенем".

- "Племя" имело американский театральный прокат, и 1 августа "Племя" вышло на Netflix для США и Канады. Netflix покупает очень много фильмов часто до проката. Он один из покупателей контента, и это является проблемой, потому что, фактически, в Каннах Netflix сразу покупает фильм и выпускает его на Netflix.

- На какой стадии сейчас ваш новый проект "Люксембург"?

- Работа продолжается - это работа пяти стран. Я думаю, что картина окончательно будет закончена к концу этого года. Люди, которые работают со мной - их немного, но они приняли мою странную манеру - мне очень не нравится работать профессионально: по графикам, съемочным дням и т.д. Мы все обязательства стараемся выполнять, но это сродни писанию романа. В "Племени" мы тоже репетировали неделями, а потом один день снимали.

- Периодически я наталкиваюсь на людей, которые мне говорят о сакрализации темы Чернобыля. Я посмотрела ваш фильм "Ядерные отходы" и увидела абсолютную беспросветность мира. Что такое "Ядерные отходы", с вашей точки зрения?

- Одна из концепций предусматривает превращение одной из зон Чернобыля во всеевропейский или всеукраинский могильник. Поскольку там сейчас строятся заводы по переработке отходов - поэтому в этом нет ничего абстрактного. Конечно, это можно рассматривать как метафору, что человек в определенном смысле - ядерные отходы, и люди, которые там работают, - побочные продукты этого. Чернобыля вообще никакого нет, если серьезно к этому подходить. Это территория, равная территории Люксембурга, огромная. Но сам Чернобыль - это город Чернобыль, мертвый город Припять, это станция и это где-то в лесу разбросанные обломки каких-то деревень. Снимать там, практически, нечего. Я когда там работал в 97-ом году журналистом, с тех пор у меня появилась идея снять картину о Чернобыле. Я и сценарии писал, но Чмиль кричала, что все, что угодно, но только не Чернобыль. Профессионально она была выходец из коммунистической номенклатуры - т.е., у нас сохранялся брежневский коммунистический застой в кино, с молчаливого согласия всех президентов, пока ее не отправили в отставку. Чернобыльская зона тогда была совершенно потрясающая - там было ощущение и мистики, и какой-то чудовищной свободы. Никто не занимался музеефикацией этого объекта, хотя, наверно, стоило. Во-первых, это сейчас разворовано все, что можно, распилено и сдано в металлолом - легально или нелегально. Дома в Припяти 30 лет без отопления, просто заваливаются. Есть такое понятие в кинематографе - потеря фактуры. Это выглядит иногда просто, как помойка. Есть новое поколение сталкеров, которые родились через год-два после Чернобыля.

- А история ваша будет о чем?

- Это определенное продолжение "Ядерных отходов". Эта история будет о людях, которые обеспечивают жизнь этой мертвой территории. Это водители, полиция, дозиметристы. Мне нравится то, что получается.

- А нет у вас такого ощущения, что эта чернобыльская разруха медленно будет расползаться по стране?

- В фильме, конечно, Чернобыль немножко моделирован. Это немножко Чернобыль, который я хочу. Там природа победила - домов не видно, там лес. А у меня более урбанистическая история. А по стране какие-то заводы выглядят колоритнее или разрушеннее, потому что там оно уже просто исчезло - на этом месте вырос лес. Это земля после людей.

- Это страшно?

- Когда приезжают свежие люди - они очень потрясены.

- В "Люксембурге" будет речь?

- Да. Но есть проблема, что человек должен быть носителем языка. Речь рвет все. Но мы знаем пока несколько хороших способов, как с этим воевать.

- Для вас актерский опыт интересен?

- Это совершенно прекрасный опыт. Я в 15 лет пришел в театральную студию, в 16 гастролировал со спектаклем по Британии, дальше три года блевал от напряжения на уроках актерского мастерства, в институте. Потом я играл спектакль в Швейцарии, так что я считаюсь, в определенном смысле, актером. Это не является моим бизнесом, я не зарабатываю деньги этим, не хожу с 9 до 6 в какой-нибудь театр. Актером быть весело, потому что это намного меньше ответственности, ты не думаешь о сроках, бюджете, съемочном дне. Ты должен сделать то, что тебя просят - и это прекрасно.

- Вы собирались снимать кино об Олесе Ульяненко, который достаточно рано ушел. А почему о нем?

- Как говорят у нас в "голливудщине" - нет ничего хуже для карьеры, чем умереть. О нем уже вышла книга. Издается все, что уже было им написано. Эта книга никогда бы не вышла, если б Ульяненко не умер. Ульяненко для меня такой же символ борьбы за свободу слова, как и Георгий Гонгадзе. Потому что журналисты не имеют монополии на свободу слова. И Ульяненко был преследован за то, что он писал, и это позор несмываемый для всех, кто в этом участвовал. Попытки наезда на СМИ всегда оказываются для чиновников себе дороже, а наехать на Ульяненко, которому есть было нечего, а он книжки писал - для этого не надо было много храбрости.

- Как вы считаете, есть будущее у кино про человека, или кино превратится просто в компьютерные игры?

- Я - украинский режиссер, и у меня есть менеджер в Голливуде. Меня представляет в США крупнейшее агентство, которое представляет Спилберга, САА. Как сказал мне мой менеджер: "Нет никакой проблемы - нужно найти баланс между твоими художественными потребностями и финансовым интересом студии". На самом деле это не совсем так. Ты всегда понимаешь, на что ты подписываешься. Да, глобализация, но просто все сегментируется. Тебе просто нужно выбирать, что ты хочешь, и все.

- В ваших фильмах очень много про взаимоотношения - на первый взгляд про секс. Мне кажется, что вы используете как режиссер секс как метафору.

- Секс - это одна из самых настоящих вещей, которые возможны между людьми.

- А любовь?

- Здесь нет противопоставления. Любовь - это история многогранная.

- У вас есть вопрос?

- Какой последний фильм вы смотрели?

- Последний фильм, который меня тронул, была "Голгофа". Хотя я стараюсь смотреть все, что возможно. Спасибо большое. 112.ua


Власти Германии: мусульманские девочки должны ходить на...

Власти Германии: мусульманские девочки должны ходить на уроки плавания так же, как все

Newsmir.info сообщает, что Конституционные суд Карлсруэ сегодня принял решение о том, что мусульманские девочки должны посещать уроки плавания, так же, как остальные дети - об этом сегодня пишет Reuters. 11-летняя ученица, мусульманка, подала иск в подробнее ...

загрузка...

 

Вверх