Новости и события » Культура » Отрывок из книги: "Обратный адрес" Александа Гениса

Отрывок из книги: "Обратный адрес" Александа Гениса

Отрывок из книги: "Обратный адрес" Александа Гениса

Путешествие памяти.

В "Редакции Елены Шубиной" выходит новая книга Александа Генниса "Обратный адрес". На этот раз писатель решил рассказать о собственной богатой на события и яркие знакомства жизни. Вместе с Генисом мы совершим путешествие в Киев, Париж, Нью-Йорк и причудливую Русскую Америку, встретимся с Сергеем Довлатовым, Иосифом Бродским, Петром Вайлем и другими выдающимися представителями российской культуры. TrendSpace публикует отрывок из новинки - о буднях легендарной газеты "Новый американец".

"Новый американец" начался с визитных карточек, потому что придумавшему газету Боре Меттеру сказали, что главное в бизнесе - адрес.

- Location, location, location, - объяснил ему в лифте сосед-бизнесмен, - запомни, поц, в Америке место красит человека.

Соседу нельзя было не верить. Он владел одной четвертью лавки, где продавались кабачковая икра, шпроты и "Новое русское слово". Мечтая составить ей конкуренцию и разрушить монополию на свободное слово, Меттер перечитывал Драйзера и готовился быть непреклонным, как "Финасист", "Титан" и "Стоик".

В прошлой жизни Боря был моряком загранплавания, что необычно для еврея, и родственником известного ленинградского писателя, что уже не так удивительно. Не чета всем нам, Меттер, прежде чем отправиться на историческую родину и найти ее в Нью-Джерси, побывал и в других экзотических портах. Из его путевых воспоминаний мне больше всего нравилась история про судового замполита. Заблудившись в Гонконге, он, опаздывая на корабль, нанял велорикшу. Боясь показаться сагибом, моряк не забрался в коляску, а усадил туда очумевшего возницу, который указывал крутящему педали замполиту дорогу к пристани.

Несмотря на морские рассказы, Меттер - единственный из своих сотрудников - не имел литературных амбиций. Он хотел издавать газету, а не писать в нее. Поверив соседу из лифта, Меттер выбрал самый престижный после Белого дома адрес в Америке и снял там офис. На визитке стояло: Таймс-сквер, 1.

Отсюда поднималась неоновая часть Бродвея. За углом открывалась отданная тогда пороку, а теперь Диснею легендарная 42-я стрит. Сам треугольный небоскреб умеренной высоты, но не амбиций, служил витриной капитализма. На фасаде мелькала реклама, призывающая купить пиво, автомобиль и вступить в армию. Бегущая строка цитировала биржевые индексы и делилась свежими новостями 1980 года: Иран, Картер, заложники, нашедшаяся кошка. Тридцать первого декабря с крыши спускался светящийся шар, отмечающий смену каждого года.

Считая эту достопримечательность большой, как все в Америке, афишной тумбой, я даже не знал, что она внутри полая, пока не попал в первую редакцию "Нового американца". Она размещалась в чулане без окон. Довлатов в нее влезал только сидя. Теснота не мешала пить, курить и ссориться. Собственно, нас с Вайлем для того и пригласили, чтобы разрядить обстановку. Первые номера нового еженедельника не оправдали надежд, в чем обвиняли друг друга отцы-основатели.

- Вы же, - зазывали они нас, - беспринципные циники, без царя в голове, вам лишь бы хиханьки да хаханьки, и нашей газете без таких не обойтись.

- Какие есть, - согласились мы и пошли к Седых заявлять об уходе. Весть об измене он принял панически. Из "Нового русского слова" никто не уходил - ни живым, ни по собственному желанию. Посерев от обиды, он взял себя в руки и попросил ему тоже подыскать место в редакции конкурентов.

Сменив с восторгом и не раздумывая постоянную службу на редко оплачиваемую работу, мы вы-

рвались на волю и остались без денег. Их, впрочем, хватило, чтобы отметить шампанским первый вольный понедельник в пол-одиннадцатого утра. Разлив бутылку прямо на бродвейском тротуаре, мы чокнулись пластмассовыми стаканчиками за наконец обретенную в Америке свободу. Она отличалась от русского безделья тем, что сулила труд по любви без зарплаты. Эта целомудренная утопия пьянила больше шипучего, и мы весь день строили ослепительные планы на будущее - до тех пор, пока жены не вернулись с работы.

Изрядно забегая вперед, я должен с благодарностью признать тот понедельник краеугольным. С того дня я никогда не служил и всю жизнь делал что люблю и как хотел, точнее - как мог. Мне повезло не изменить свободе, о которой говорил пышный девиз "Нового американца", напечатанный там, где в советских газетах пролетариев призывали объединяться.

- Мы выбрали свободу, - убеждал читателей придумавший это лозунг Довлатов, - и теперь наше счастье у нас в руках.

Чуть ниже размещалось самоопределение органа, где нам с Вайлем предстояло работать: "Еврейская газета на русском языке". Никто не знал, что это значит.

Первая газета Третьей волны оказалась в кризисе, едва успев выйти в свет. От "Нового русского слова" она отличалась только форматом, предпочитая остальным сюжетам все те же приключения кремлевских старцев. Чтобы избавиться от них чужими руками, нас вызвали из тыла врага и предложили любой пост на выбор. Мы согласились на должность главного редактора - для Довлатова.

Сергей ломался до третьей рюмки, но, согласившись, решительно взял бразды правления и отдал их нам, чтобы не вникать в детали. Себе, помимо колонки редактора, он отвел церемониальные функции: мирил и ссорил сотрудников, вел изнурительные переговоры со всеми и обо всем, а главное, представлял газету в сношениях с внешним миром, прежде всего - на Брайтон-Бич, где его безмерно уважали за виртуозное владение феней.

Момент истины наступал раз в неделю на планерке, когда Довлатов обозревал вышедший номер.

Лукаво объявив себя - единственного недипломированного сотрудника в редакции - недостаточно компетентным, чтобы обсуждать содержание наших материалов, он судил лишь о стиле, но так, что у всех горели уши.

- Что ты, собственно говоря, имел в виду, - ласково спрашивал Сергей поэта, педагога и массажиста Гришу Рыскина, - когда написал "кровавая рука крайма душит Нью-Йорк, по которому слоняются бездомные в чесуче"?

Нам доставалось наравне с другими, особенно за статью "Простаки в мире секса".

- Смесь напора с лицемерием, - говорил Сергей, - как будто этот опус написали Портос

с Арамисом.

Никто не смел обижаться, потому что в редакции царил азарт взаимного издевательства, который мы же и насаждали. У нас не было ничего святого, и больше всего мы боялись того, что Аксенов

(пиковый король в нашей колоде) называл "звериной серьезностью". Перегибая палку, мы считали смех всему мерой, еще не зная, что шутки могут стать нервным тиком и обернуться стебом. Сергей это предвидел. Он ненавидел профессиональных юмористов и боялся, что его к ним причислят.

- Ирония и жалость, как у Хемингуэя, - одергивал он нас без особого толку.

В принципе, ему было все равно, о чем писали в "Новом американце", лишь бы чисто, ясно,

уместно, с симпатией к окружающим и со скепсисом к себе. Отделавшись от антисоветского официоза, не менее предсказуемого, чем советский, не впав в панибратство, научившись избегать пафоса, сдержанно шутить и видеть в читателе равного, "Новый американец" расцвел на свободе. Выяснилось, что она скрывалась в стиле, добывалась в словаре и наряжалась простым синтаксисом. Раньше никому не приходило в голову, что устный язык может стать письменным без мата.

По-моему, Довлатов, заново открывший "средний штиль" Ломоносова, и сам не заметил совершенной им революции. Сергей просто физически не выносил, когда пишут "пах" вместо "пахнул", а за "представлять из себя" мог, как я выяснил, преследовать неделями. Возделывая и пропалывая наш грамматический садик, Довлатов расчистил почву для всех. В "Новом американце" все стали взыскательными читателями других и настороженными писателями для себя. Боясь позора, мы, готовые отвечать за каждое лишнее, неточное или скучное слово, писали, озираясь, как в тылу врага.

Александр Генис, "Обратный адрес". "Редакция Елены Шубиной"

Отрывок из книги: "Обратный адрес" Александа Гениса

Отрывок из книги: "Обратный адрес" Александа Гениса

Отрывок из книги: "Обратный адрес" Александа Гениса

Отрывок из книги: "Обратный адрес" Александа Гениса

Отрывок из книги: "Обратный адрес" Александа Гениса


На Приморском бульваре прошла настоящая Украинская свадьба

На Приморском бульваре прошла настоящая Украинская свадьба

Вчера, 23 августа, на Приморском бульваре отпраздновали настоящую Украинскую свадьбу. Уроженец Хмельницкой области Евгений Омельчук и жительница Краснодона Луганской области Наталья решили пожениться, следуя лучшим Украинским традициям. Как сообщает подробнее ...

загрузка...

 

Вверх