Новости и события » Общество » Украину ожидает «банкопад»: какие банки ликвидируют

Украину ожидает «банкопад»: какие банки ликвидируют

Украину ожидает «банкопад»: какие банки ликвидируют

Глава Фонда гарантирования вкладов физлиц Светлана Рекрут заявляет о планируемом закрытии ряда финансовых учреждений.

Об этом журналисты «Днепровской панорамы» узнали из интервью, опубликованного на сайте «Лига-нет».

Сейчас продавать практически нечего - ценного имущества у банков почти не осталось, а большинство банкротов, пришедших в Фонд в разгар кризиса 2014-2015 годов, в ближайшее время будут полностью ликвидированы - от них не останется даже юрлица.

- Несколько месяцев назад Константин Ворушилин, сидя на этом же месте, где и вы сейчас, рассказывал, что Фонд готов к переходу в "режим ожидания" - ему уже не нужны такие мощности и масштабы работы и он может сворачивать деятельность.

Это и есть ваша стратегическая задача - менеджерить этот процесс?

Я бы не стала называть это сворачиванием, мы скорее говорим о смене акцентов, потому что те дела, которыми занимался Фонд в последние годы - это была не столько его прямая функция, сколько критическая необходимость.

Мы были "могильщиками", хотя настоящая наша задача - защищать интересы кредиторов и вкладчиков и в более широком смысле - быть залогом банковско-финансовой стабильности.

То, что нам в эти годы пришлось с головой окунуться в активы и их продажу, не отменяет этого, тем более, что Украина должна внедрять у себя банковские евродирективы.

Для Фонда это значит, что уже в 2020-2021 годах мы должны полностью перестроиться.

- Но если говорить с практической стороны - вы начинаете этап окончательной ликвидации первой волны банков-банкротов.

- Да, в Фонде почти не осталось больших активов: до конца этого года мы полностью ликвидируем 48 банков, до конца 2020-го - еще 35.

В итоге к 2021-му у нас останется около 16 банков - в основном такие, где есть какие-либо судебные запреты или, например, крымские банки - мы по закону не имеем права их ликвидировать.

"Монстров", таких как Дельта или Надра уже не будет.

- А ВТБ, который попал в Фонд в конце 2018?

К нему мы применили уже отлаженные процессы, за пять месяцев на торги выставлены все активы банка. Д

умаю, попади он к нам раньше, за это время мы бы даже не завершили инвентаризацию. Сейчас мы закончим с ликвидацией за два или, максимум, за три года, а не за пять, как позволяет закон.

- В любом случае, вам уже не нужно столько людей и ресурсов на их содержание, аналогично - и с продажей активов.

Как это повлияет на ваш кадровый состав - меняются задачи, значит нужны менеджеры другого профиля? Значит ли это, что часть текущих сотрудников покинет Фонд в ближайшее время?

- На самом деле мы постоянно переживаем периоды, когда приходится менять акценты.

В прошлом году, например, создали управление по терминации - как раз под окончательную ликвидацию большей части банков. В будущем оно сольется с департаментом управления активами.

Будут сокращены и масштабы департамента консолидированных продаж.

Зато ключевыми станут направления юридической работы со связанными лицами и акционерами, финансовой грамотности, мониторинга банков.

Первое подразделение должно активизировать исково-претензийную работу с акционерами банков-банкротов, выходить в иностранные юрисдикции по поиску и взысканию активов там, потому что после продажи активов единственный денежный поток, который у нас останется за исключением взносов банков, - это взыскание задолженности акционеров и менеджмента.

- Планируете перестановки в топ-менеджменте?

- Мы уже повысили до заместителя директора-распорядителя Ольгу Билай (экс-директор департамента управления активами Фонда. - Ред.).

Она назначена на должность, освободившуюся после моего назначения директором-распорядителем.

- Ее назначили или был конкурс?

- Конкурса не было, мы умышленно от него отказались, потому что в данном случае нужен был специалист из Фонда, который глубинно знает все процессы и вопросы, стоящие перед нами, все наши процедуры. Билай будет отвечать за всю вертикаль управления и продажи активами. Перед ней стоит задача - грамотно завершить начатые процессы.

Как это может сделать новый человек, с рынка? Кроме того, мы сейчас тестируем пилот по выполнению функций ликвидатора банка самим Фондом, то есть «Банк=Фонд».

Билай сможет эффективно справиться с этой задачей, как человек, который близко знаком с нашими внутренними процессами.

- При вашем назначении тоже не было конкурса - почему?

У Фонда нет обязательства всегда проводить конкурс. Административный совет Фонда может назначить человека без конкурсного отбора.

В моем случае, поступили точно также, как и с Ольгой, - нужен был человек, который примет Фонд на этапе трансформации.

- У Фонда есть четыре больших направления проблем: продажа оставшихся - часто мусорных - активов, долг перед Минфином, претензии экс-акционерам банков и суды с банками-зомби.

Что самое актуальное прямо сейчас?

- Мне сложно разделять эти направления, потому что в конце концов все сводится к одному вопросу: обеспечение кэш-флоу Фонда.

И не важно, идет ли речь о поступлениях от продажи активов или взыскании ущерба с собственников, все в итоге идет на погашение обязательства перед кредиторами банков и наших - перед Минфином.

- С Минфином есть какой-то прогресс?

- Переговоры идут. Для нас это однозначно болезненная тема: при долге в 50 млрд грн, мы должны Минфину еще 67 млрд грн процентов. Поэтому мы хотим реструктуризировать хотя бы процентную часть.

- Минфин готов на уступки?

Это закреплено в "МВФовских маяках" - до конца года мы должны найти способ урегулирования. Нам с этим помогают эксперты ЕБРР и другие финансовые консультанты.

- Вы говорили, что рассчитываете усилить направление по работе с акционерами банков-банкротов. Но как, если за четыре года у нас нет ни одного громкого дела?

- У нас есть идеи, как мы можем усовершенствовать 52 статью закона о системе гарантирования: можно ввести опцию досудебного урегулирования споров, такая вариация на тему мирового соглашения.

Если экс-собственник хочет погасить или реструктуризировать долги перед кредиторами, нужно дать ему такую законодательную возможность, если же он отказывается - нужно ужесточить ответственность за нанесение ущерба.

Но для этого нам нужна продуктивная работа нового состава парламента. Кроме того, Фонд начинает активно работать по линии иностранной юрисдикции.

У нас есть кластер банков, где эта стратегия может сыграть, хотя процессы там достаточно длинные.

- О новом парламенте - вы вообще понимаете, с кем придется иметь дело в рядах новой власти, учитывая, что почти все члены "банковского" комитета Рады предыдущего созыва больше не будут депутатами?

Через кого теперь продвигать интересы Фонда?

- Фонд - это внеполитический институт, к тому же надо понимать, что со старым парламентом у нас также было не все гладко - многие наши инициативы глохли там в принципе.

Поэтому, новые лица - это далеко не всегда плохо.

- В новом парламенте вообще много примечательных новостей для Фонда - депутатами уже не будут такие знаковые ваши должники, как Денис Дзензерский, Константин Жеваго, Леонид Климов. Многие другие - тоже.

Насколько депутатская неприкосновенность мешала вам добраться до них?

- Для нас никогда не было разницы депутат наш должник или не депутат, для нас в этом смысле все равны. Кроме того, депутатский мандат де-юре не играл роли в процессах взыскания задолженности.

Поэтому, я бы тут скорее думала не о том, кто прошел или не прошел в Раду, а о судах и правоохранительных органах - не хотелось бы, чтобы они остались такими же "договороспособными" и после смены власти.

То, что у человека была депутатская неприкосновенность, - это важный момент, но только на этапе выдвижения подозрений или ареста. У нас есть около 6000 производств, из них до приговоров дошло только 13.

То есть большинство дел зависли где-то посередине - о депутатском статусе фигурантов не заходило и речи.

- Вы рассказывали, что перед выборами участились случаи воровства ваших активов через госрегистраторов и вообще случаев мошенничества с имуществом банков-банкротов стало больше.

Выборы прошли - тренд сохранился?

- После ВТБ (с помощью госрегистраторов банк потерял залоги в виде жилой недвижимости в Киеве, Днепре и Одессе. - Ред.) у нас ничего больше не "уводили".

Одно из объяснений - мы уже дошли до точки, когда воровать у нас особо уже нечего. К тому же, с помощью правоохранительных органов мы смогли вернуть недвижимость ВТБ, украденную в Киеве (компекс таунхаусов. - ред.).

Активы, утраченные в Одессе и Днепре, к сожалению, "отбить" не удалось.

- После ВТБ все же был громкий случай с Еврогазбанком, где также работали известные люди - Андей Лопушанский и Алексей Ивченко.

Вы получили в этом деле поддержку полиции?

Там немного другая история - активы "ушли" через контролируемое банкротство заемщиков. Но мы почти сразу продали этот кредит.

Билет на эту войну уже принадлежит не нам, поэтому я не особо в курсе, что с этими активами и насколько в дело вовлечены правоохранители.

- Ваш знаковый актив - стадион Черноморец - в его судьбе тоже не последнюю роль сыграли госструктуры, объект долгое время был под обременением по иску Агентства по розыску "коррупционных" активов (АРМА). Судя по всему, это отпугнуло покупателей...

Я не согласна, что отпугнуло - стадион находится в торгах (запланирован очередной аукцион на площадке FNN, на предыдущих трех торгах претендентов на стадион не было. - Ред.).

Это действительно знаковый актив для нас - если его удастся продать иностранному покупателю, это будет означать, что мы смогли переломить ситуацию, когда основные "клиенты" наших активов - это все же представители локального капитала.

- Почему вы надеетесь на иностранцев, если с судами и в целом защитой прав кредитора в стране мало что меняется?

Все-таки был принят кодекс законов о банкротстве, реформа судейского корпуса движется, пусть и медленно, поменялся парламент.

Наш иностранный советник (американская FFN. - Ред.) делает по "Черноморцу" очень серьезное маркетинговое сопровождение и судя по отзывам, которые мы получаем, интерес есть.

- Квартиры ВТБ, залоги Еврогазбанка, Ильичевский МЖК, с ценами на который манипулировали компании Веревского, - все выглядит так, что поток желающих "кинуть" Фонд не заканчивается, несмотря на то, что активов у вас уже не так много.

У вас есть понимание, как с этим бороться?

- Надо "бить по рукам". Иными словами, показывать, что у Фонда есть намерение и воля отстаивать честную конкуренцию.

Например, в случае с Ильичевскиим масложировым комбинатом (объект находился в залоге у Дельта Банка.

В феврале 2019 года торги по пулу активов, включая комбинат, закончились победой компании миллиардера Андрея Веревского, которая согласилась заплатить 906 млн грн.

Решением суда результат был отменен; в июле Веревский выкупил комбинат уже за 182,5 млн грн, но НБУ, как залоговый кредитор, после обращения Фонда решил отменить продажу, увидев в торгах манипуляции. - Ред.) мы с НБУ осознавали, что нарываемся на большую критику, отменяя результат торгов, которые не противоречили регламентным нормам.

Здесь мы отказались от формализма, потому что хотели сказать всему рынку: "не надо играть с нами в игры, мы готовы на все, отстаивая интересы кредиторов".

В следующий раз, когда кто-то захочет манипулировать на торгах, я уверена, он десять раз подумает.

- Вы довольны тем, как на подобные случаи реагируют правоохранительные органы?

По тому же Ильичевскому комбинату реакция органов была молниеносной - мы получили ряд запросов и вообще интерес был неподдельным.

Для нас это было важным сигналом того, что мы в этой войне не одни.

- А если говорить глобально? Вспоминаются частые ваши жалобы на недостаточную помощь полиции, но, чтобы было наоборот и, условно говоря, Аваков хотя бы на словах выражал солидарность Ворушилину - такого, кажется, не было.

Мы, на самом деле, уже четыре года пытаемся двигать идею по созданию экспертной платформы для коммуникации между Фондом и представителями правоохранительных органов.

Чтобы возник некий пул специалистов в органах, которые на постоянной основе занимались бы нашими делами.

Ненормально, когда один следователь занимается кражей велосипедов и расследованием о хищении активов на несколько миллиардов гривень.

- То есть вы рассчитываете, что после смены власти реализовать эту идею будет проще?

- Мы всегда открыты к обсуждению и сотрудничеству. Надеемся, сейчас с обратной связью будет лучше, чем раньше.

- Недавно в Украину официально зашла чешская компания APS, они говорили, что готовы покупать NPL-активы в Украине по цене в $15-20 млн.

Учитывая, что идея с продажей активов в пулах по 1-1,5 млрд грн фактически провалилась и вы сейчас предлагаете рынку лоты по 10 млрд, речь идет о сделках по 4% от номинала.

Это максимум, на который может сейчас рассчитывать Фонд?

- Я бы сказала, что это очень оптимистичный сценарий. Десятимиллиардные пулы мы уже продаем - стоимость продажи составляет несколько процентов от номинала, до четырех мы даже не приближались. Одна из последних продаж - 0,8%.

Нас, конечно, критикуют, когда мы радуемся таким цифрам, но в данном случае даже такая конверсия - неплохой результат по мировой практике: большая часть активов этого пула состояла даже не из кредитов, а из имущественных прав на них.

Это означает, что заемщики либо ликвидированы, либо эти обязательства "схлопнулись" и мы признавали эти операции ничтожными, а потом увязали в судах. 2-4% - это не то, что мы бы хотели получить для кредиторов банков, но именно столько предлагает рынок за такие активы.

- Кто составляет основную аудиторию этих крупных пулов?

Фонд много говорил, что важно привлечь в Украину иностранный капитал, но пока мы не видим здесь большого количества внешних игроков - а те, кто есть, иногда вызывают вопросы.

У нас уже сложилась конфигурация главных участников рынка. Из иностранцев это APS, Primo Collect и еще несколько игроков.

Насколько мне известно, в украинской компании УкрБорг также есть иностранное финансирование. Нельзя говорить, что у нас нет внешнего капитала.

Другое дело, что мы хотели бы видеть здесь институциональных инвесторов, которые бы пришли в Украину и принесли качественно новые практики по работе с NPL. Но пока в таких масштабах к нам только присматриваются.

- А в чем проблема? Никто не готов работать в наших реалиях? Плохая реклама?

- Реалии. Это вещи, о которых все уже устали говорить, но западному инвестору нужна защита прав кредиторов, нормальное движение капитала, предсказуемая политика.

Рекламой здесь многого не добьешься: да, в Украине уровень возврата на инвестицию выше, чем в других странах.

Но я бывала на многих конференциях за рубежом - в залах, где выступает наша делегация, людей всегда в разы меньше, чем там, где презентуют себя, например, Италия или Испания.

- Вы удовлетворены тем эффектом, который нашем рынку принесли иностранные площадки-советники - DebtX, FFN, Cohen?

- Нет, ожидания не оправдались. Мы хотели создать "Макдональдс", сделать все как "там", но потока покупателей так и не увидели.

С другой стороны, если бы мне предложили вернуть все обратно и переиграть ситуацию, я бы предпочла все сделать точно так же: стандарты, которые нам принесли иностранные советники останутся здесь навсегда, плюс об Украине реально узнали за границей.

Так что это больше фундаментальная работа на перспективу.

- Кроме перечисленных компаний, у вас также аккредитовались KPMG и PwC, но они ни разу не участвовали в продажах - почему?

KPMG активно работает с нами, как консультант. PwC после аккредитации никак себя не проявляла - сложно сказать почему. Но в целом, нам достаточно тех трех площадок/консультантов, с которыми мы делаем продажи.

- Вы неоднократно говорили, что уровень конверсии будет падать, но многое зависит от того, учитываем ли мы начисленные проценты, или нет. На какие показатели вы сейчас ориентируетесь?

Да, проценты - это большая проблема, потому что сумма долга из-за них постоянно растет, а само качество кредита и перспективы его возврата - наоборот снижаются.

Если мы говорим о банке, который находится на пятом году ликвидации, то проценты, которые продолжают насчитываться все это время, могут составлять 30-40% от общей суммы активов.

Наша текущая конверсия соответствует практике других стран с подобными условиями - до 2% от номинала. Если бы мы не учитывали проценты, как делают в странах Запада, было бы на порядок больше.

- Сколько с начала кризиса вам принесли продажи активов банков-банкротов?

- 20 млрд грн. Но нам не только продажи приносят деньги - есть еще погашение кредитов, ценные бумаги на балансах, аренда и прочие вещи из категории управления активами.

Всего с начала кризиса получили 49 млрд грн. То есть, если мы говорим, что изначальный наш портфель составлял около 500 млрд грн, то можно утверждать, что мы уже достигли 8% возвратности. Я думаю, что остановимся на 8-9%.

- Хороший результат?

Учитывая мировую практику, да - неплохой. Однако, повторюсь, мы понимаем, что это далеко не то, что мы хотели бы получить в интересах кредиторов.

- Складывается такое впечатление, что Фонд всегда искал компромиссы между быстрой продажей активов, пока заемщики не успели вывести залоги и зарыться в суды, и попытками убеспечить себя от критики - вы юстировали все внутренние документы и регламенты, долго оттачивали процессы.

Можно ли было заработать больше, если бы вы все же действовали быстрее?

- Сюда еще нужно добавить, что на момент начала кризиса у нас вообще не было инфраструктуры, рынка проблемных активов в стране не существовало как такового.

На это мы потратили полтора-два года. Дальше - юстирование (утверждение и корректировка документов в Минюсте на предмет отсутствия противоречий с другими законодательными и подзаконными актами. - Ред.).

Зачем это вообще нужно? Это значит, что все наши процессы, в том числе касательно продаж, становятся максимально прозрачными и понятными.

Прозрачная инфраструктура плюс понятные процессы для нас означают, что Фонду теперь не нужно выходить с комментариями и говорить, дорого или дешево мы продали такой-то актив. Мы его продали по цене, которую определил рынок. Точка.

- Вас обрадует, если вам сейчас сбросят еще 50+ млрд грн NPLs из Ощадбанка-Укрэксимбанка?

- Будем работать - инфраструктура и опыт есть, мощности тоже, своих продаж у нас с каждым месяцем все меньше.

- На какие дисконты могут рассчитыв

Украину ожидает «банкопад»: какие банки ликвидируют

Украину ожидает «банкопад»: какие банки ликвидируют

Украину ожидает «банкопад»: какие банки ликвидируют

Украину ожидает «банкопад»: какие банки ликвидируют


В Днепре могут появиться новая высотка и комплекс:...

В Днепре могут появиться новая высотка и комплекс: визуализации

В Днепре удаленно прошел архитектурно-градостроительной совет, на котором рассматривались два интересных проекта. Архитектор Михаил Алипов представил на градсовете Предпроектные предложения строительства многофункционального жилого комплекса по ул. подробнее ...


загрузка...


загрузка...

загрузка...

Актуальные новости Украины на сегодня и последние события в мире 0.0.0.1782848

Вверх